Резьба по камню

Резьба по камню

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Месторождения таких камней как мрамор, алебастр, стеатит, базальт и др. известны на Крите с глубокой древности, и, как мы можем судить по находкам археологов, критяне еще с эпохи неолита неплохо с ними обращались. Считается, что мастерство резьбы по камню пришло на Крит от жителей Киклад и египтян (наличие большого числа изделий египетского происхождения и кикладских идолов в захоронениях в различных местностях свидетельствует в пользу этой точки зрения), однако они превзошли своих учителей.

Искусство резьбы по камню непрестанно совершенствовалось, достигнув небывалого расцвета в минойском царстве. Используя цветовое разнообразие прожилок, обладавшие смелой фантазией критские художники создали произведения непревзойдённого мастерства: как с точки зрения техники, так и с точки зрения рисунка.

Резьба по камню

Немало найдено кувшинов, ваз и чаш, где основным декоративным элементом является сама структура камня, используемая мастерами бережно и со вкусом.

Но для исследователей минойской цивилизации, конечно, интереснее рельефные изображения. На них представлены сцены из жизни и обычаи минойцев, которые переданы очень живо и с использованием многофигурных композиций.

Среди каменных сосудов, которые, в основном, видимо имели ритуальное предназначение, выделяются некоторые произведения, занимающие особое место среди образцов минойского искусства.

Резьба по камню

Наиболее интересными для изучения можно назвать три ритона из Агиа-Триады, изготовленные из камня-змеевика и изображающие процессию жнецов (Harvester Vase), сцены борьбы, кулачного боя и игр с быками, с фигурами молодых воинов (Chieftain Cup), а так-же ритон с изображением святилища вершины из хлорита в золотом обрамлении из дворца Закроса.

Harvester Vase – одно из моих любимых произведений минойского искусства, ведь здесь, как мне кажется, впервые в европейской истории люди изображены не схематично и строго канонично: лица поющих живые, наполненные радостным ликованием.

Стоит заметить, что этот сосуд был покрыт тонкой золотой фольгой, то есть был позолоченным, что должно несколько изменить восприятие объекта на фотографиях. К тому же вся нижняя часть вазы — это реконструкция археологов, в то время как сохранился лишь небольшой верхний участок резьбы сосуда с горлышком.

Но все же самыми значимыми находками из резного камня стоит считать великолепные ритоны, изготовленные в виде голов животных (быков из Закроса и Кносса и львицы из Кносса). Ритон в виде головы быка с позолоченными рогами стал одним из самых запоминающихся символов минойской цивилизации.  


title bgr


 book1Лабиринты времени: Кноссос

В книге искуство каменрезов занимает немалое место. Например, в восьмой главе под названием "Спящий хранитель", Икар попадает в мастерскую дворцового резчика Скопаса:

"Спустя считаные минуты Икар влетел в мастерскую Скопаса и, не видя ничего вокруг, со всей силы врезался в спину капитана Филоса.

   – А, вот и Икара ветром принесло, да еще каким, прямо ураган! – хохотнул Осьминог.
   – Прости, Филос, я торопился как мог! – выдохнул запыхавшийся парень.
   – Только давай поосторожнее тут, малец, – просипел сидящий на деревянной лавке резчик.
   Это был уже немолодой мужчина с поседевшей от прожитых лет и мраморной пыли окладистой бородой, из-под которой, как солнце из-за снежных туч, выглядывала приветливая улыбка. А из-под густых бровей на Икара смотрели добрые глаза, все в «гусиных лапках» морщинок. Правда один казался темнее другого, но это, наверное, из-за игры света.
   Вокруг на полках и столиках стояли мраморные чаши и кубки, блюда и тарелки, сосуды и кувшины разной величины, но все очень тонкой, изящной работы. Они были украшены объемной резьбой, изображающей сцены из повседневной жизни, например, жатву, охоту или просто пейзажи, растения и животных.
   Все предметы здесь были припорошены тонким слоем мраморной пыли, как будто иней выпал, как случается на высокогорных пастбищах.
   Только большой стол, главное рабочее место мастера, был идеально чист: пыль вытерта, а инструменты разложены по небольшим деревянным лоткам. Днем свет падал на стол прямо из светового колодца, но сейчас, когда стемнело, вокруг в настенных рожках и на подставках горело множество масленых светильников, заливая мастерскую живым теплым колышущимся светом.
   Большие мощные руки мастера были спокойно сложены на коленях, покрытых тяжелым кожаным фартуком, и, казалось, тоже выточены из мрамора – столько каменной пыли въелось в кожу.
   – Важные дела не терпят суеты. Садитесь-ка оба, – предложил Скопас.
   Гости послушно заняли места на свободной лавке справа от хозяина мастерской, а прерванный приходом Икара разговор продолжился.
   – Ты знаешь, Осьминог, что не в наших правилах давать защитников чужакам. Мы с тобой не в первый раз обсуждаем это. Я безмерно уважаю тебя и всем сердцем предан Кноссосу, но я не могу нарушить запрет старейшин острова.

 

   – Я знаю, Скопас, и благодарен тебе за прямоту. Но в этот раз я смогу развеять тучи над твоей головой. Последней моей остановкой перед возвращением на Крит была твоя родная беломраморная Миноя. Я говорил со старейшинами, и они вняли моей просьбе. – Осьминог протянул Скопасу небольшой сверток, длиной в человеческую руку от пальцев до локтя.
   Скопас, казалось, сразу понял в чем дело и медленно, благоговейно, принял его. Когда мастер развернул верхнюю кожу и несколько слоев мягкой светлой ткани, на коленях у него лежала статуэтка из белоснежного, словно светящегося изнутри мрамора.
   Таких Икару еще видеть не приходилось. Скрещенные на груди руки, вытянутые ноги, четко очерченный овал лица, но на ней не было никаких дополнительных деталей – глаз, носа, бровей, пальцев на руках и ногах. Фигурка казалась неким собирательным образом, воплощением идеи, лишенным пока индивидуальных черт.
   – О, Великая Матерь, фрурос! – восхищенно выдохнул мастер.
   – Да, Скопас. Настоящий фрурос из камня священной скалы, – кивнул Осьминог. И тебе выпала честь оживить его.
   Резчик смотрел на мраморного человечка, не веря своему счастью.
   – Я уже много лет их не видел, —наконец вымолвил он. – Да и не мудрено здесь, на Крите. Но и у нас на Окружных островах у редких счастливцев в семье сохранились берегуны.
   – Один из старейшин, тот, что с серо-зелеными глазами, передавал тебе свое благословение.
   Услышав это, мастер просиял.
   Понимая, что Икар сейчас сгорит от любопытства, Филос повернулся к нему и объяснил.
   – На Окружных островах, Икар, как тебе, наверное, рассказывал учитель Нестор, люди тоже восхваляют Триединых Богинь, чтут предков и владеют меносами. Но они получили эти знания намного раньше нас и распорядились ими несколько по-другому.
   На островах люди живут и работают общинами. Так вот, в те незапамятные времена мастера работы по камню с Минои, Дии, Милоса, Кеи, Аморгоса и нескольких других островов собрались вместе, объединили свои меносы и создали одно на всех произведение искусства, а вернее чудо, превратившиеся в живое доказательство их совершенного мастерства. Они создали фруросов – хранителей и помощников из ожившего мрамора.
   Как они смогли вдохнуть жизнь в камень, нам с тобой ни узнать, ни понять не доведется. Это искусство островитяне передают из поколения в поколение от тех самых Первых Мастеров.
   Фруросы и в те славные времена не были многочисленны, слишком много сил нужно мастеру, чтобы создать такое чудо. А сейчас и подавно, многие вообще считают их вымыслом, островитянскими сказочками. – При этой фразе Скопас неодобрительно хмыкнул. – Но те семьи, где память не выдуло ветром, хранят знания о фруросах, а у некоторых до сих пор живут их домашние берегуны.
   В пору испытаний фруросы помогают своим хозяевам во всем, но в первую очередь, мудрым советом. Поскольку они рождены от священной скалы, с момента пробуждения им доступны многие знания, накопленные камнем, то есть самим островом, частью которого они и являются.
   – А некоторые знания уходят еще глубже, ведь когда-то, до Девкалионова потопа, вся земная твердь была единым целым, большой благодатной землей, а не мозаикой из множества осколков, как сейчас, – добавил Скопас.
   – Я давно по каплям собирал информацию о фруросах, ведь самим мастерам и их потомкам запрещено раскрывать эту тайну.
   – Я хотел помочь тебе, Филос, но не мог, – сказал резчик извиняющимся тоном.
   – Я знаю, добрый друг. Но тут, как говорится, если нет ветра – берись за весла. Так или иначе, тайна живого камня меня нашла, или я ее, – довольно улыбнулся моряк. – Выслушав мои аргументы (не буду утомлять вас сейчас их перечислением) старейшины избрали этого спящего фруроса и поручили тебе, Скопас, оживить его, чтобы он стал хранителем и добрым наставником вот для этого парня, – Филос жестом указал на Икара.
   – Для меня?! – Икар не сдержал радостно-удивленного возгласа.
   – Да, Икар, именно для тебя. Есть много причин, по которым эта великая честь оказана тебе, Икару, сыну Дедала, но помни главное – это большое доверие и огромная ответственность. Наступают тяжелые времена, и я знаю, что тебе придется сыграть большую роль в жизни всего нашего народа.
   – Я же просто, я же просто…, – промямлил Икар.
   – Кто просто, мальчик мой? Кто? Просто ребенок? Нет, ты уже вырос из этого блаженного возраста. Неведение и поиски меноса для тебя давно в прошлом. Просто сын своей семьи, сын мастера Дедала? Нет, ты больше, чем твоя семья, чем тщеславные стремления и опасные желания твоего отца. Так кто ты? – эти вопросы, по-видимому, Филос когда-то задавал себе сам и сейчас повторял с таким жаром, как будто вновь переживает сомнения тех дней. И продолжил, не дожидаясь ответа. – Ты – критянин, житель Кноссоса, подданный царя Миноса и верный друг его дочери, наследной принцессы и моей племянницы, ты – изобретатель, который создал тавроса и, я уверен, создаст вещи еще более прекрасные и полезные. Ты, в конце, концов, просто добрый и честный малый, а этого мне более чем достаточно.
   Капитан сделал паузу и ободряюще потрепал ошарашенного Икара по голове. Всё-то ему известно, этому Филосу-Осьминогу: и про тавроса, и про отца, и про самого Икара.
   – Ты, кстати, знаешь, какой у меня на самом деле менос? Думаешь ходить по морю, продавать-покупать и горя не знать? Или, может, как матросы мои, считаешь, что я мысли читать умею, и потому их всех насквозь вижу? Ан нет, мой менос в том, что я всегда знаю, какие делать людям подарки.
   – Так просто? – удивился Икар.
   – Ага, дарить подарки, всего-то. Только вот так выходит, что я всегда нутром чую, кому, когда и что подарить, а как подарю – и мне потом выгода. Иногда и не знаю какая, но точно будет. Так что, принимаешь мой подарок, Икар?
   – Конечно…
   – Тогда я должен задать тебе вопрос. Готов ли ты взять на себя ответственность и стать хозяином фруроса? Никто из критян не сможет тебе помочь в этом, даже я. Мы не знаем, как ведут себя эти существа, и через что вам с ним вместе придется пройти. Но я знаю одно – тебе всегда будет у кого спросить совета и на кого положиться в трудную минуту, а возможно, когда-нибудь, он поможет и всем нам.
   Икар переводил взгляд с Филоса на мраморную статуэтку на коленях у мастера Скопаса и никак не мог отделаться от ощущения, что все это ему просто снится. Волшебные существа из камня, загадочное предназначения, пугающие тяжелые времена, неужели это все с ним? И разве не об этом он всегда тайно мечтал, слушая захватывающие истории моряка Осьминога или сказки кухарки Иды?
   Но почему-то сейчас, в эту самую секунду, ему стало так страшно и неуютно в собственном теле. Ощущение некой скрытой угрозы, опасности, нависло над ним, как тот самый меч из легенды про царя и его вельможу. Он еще раз пристально посмотрел на белоснежный кусочек мрамора, который должен был стать его берегуном, потряс головой, отгоняя недобрые мысли и страхи, и ответил.
   – Да, – короткое слово как будто эхом отозвалось во всех мраморных сосудах, заполнявших комнату. – В жизни бывают такие вопросы, на которые просто нельзя ответить нет, иначе сама судьба от тебя отвернется.
   – Это слова достойные мудреца, Икар, – сказал Осьминог. Он обратился к Скопасу, – ответ получен, мастер. А это значит, мы можем продолжить?
   – Несомненно, Филос, – Скопас был очень серьезен и сосредоточен. – Я рад, что мне выпала такая честь.
   – Мастер Скопас, – пояснил Филос, обращаясь к мальчику, – потомок одного из Первых Мастеров. Конечно, кроме нас с тобой об этом никому не известно. Нам очень повезло, что когда-то, много лет назад, он принял предложение нашего царя и приехал работать во Дворец. Пробуждение фруроса – это очень сложное искусство, Икар. Ты должен быть внимательным и четко выполнять все указания Скопаса, что бы он ни приказал тебе делать. – Икар утвердительно кивнул в ответ. – Тогда начнем.
   Все трое встали. Резчик подошел к дальней стене комнаты, в углу которой стоял окованный медью сундук. Несколько минут из-за его спины доносились скрежет и бряцание, а затем он извлек на свет резной каменный ларец из такого же белого мрамора, что и фигурка, оставшаяся лежать в ожидании своего часа на столе.
   Ларец бы испещрён непонятными знаками и рисунками. Множество отдельных точек на нем складывалось в спирали, волны, порывы ветра, силуэты гор, звезды, дневное и ночное светила, но тут же как будто рассыпались, вновь собираясь в совсем другие картины: пастбище с овцами, горный ручей, колышущий на ветру листвой лес… Икару даже показалось, что он разглядел танцующих на поляне нимф, но картинка опять распалась. Оба они, Филос и юноша, заворожено смотрели на каменную шкатулку, которую Скопас аккуратно, почти бесшумно, поставил рядом с будущим фруросом.
   «Вот он какой, живой камень», – подумал Икар.
   Мастер открыл ларец, в котором стояли четыре плоские глиняные «сковороды» и лежало несколько маленьких кожаных мешочков, крепко обвязанных веревками. Еще там была пузатая бутылочка, закупоренная деревянной пробкой.
   Покрытые орнаментами плошки встали вокруг фигурки: справа, слева, в ногах и в голове. Скопас насыпал в них по ложке порошка из мешочков, в каждую – свой. Из бутылочки он капнул в каждую немного масла и тщательно перемешал. В итоге в чашах получились краски, ярче которых ни Икару, ни Филосу видеть не приходилось. Они мерцали и переливались, будто наполовину состояли из золотой пыли. В шкатулке нашелся и сверток с кистями.
   Сперва мастер взял черную, цвета ночи, краску, и самой тонкой кисточкой стал четкими быстрыми движениями наносить штрихи на фруроса. Он начал с кончиков ног и постепенно покрывал фигурку мелкими, тонкими рисунками, значение которых останется сокрытым от наблюдателей, хотя среди них можно было угадать звезды и солнце, спирали и волны, священные знаки узла, лабриса и множество других загадочных символов.
   На шее у берегуна появилось широкое ожерелье из закрученных спиралей, и такие же сложносочиненные завитушки на лодыжках и запястьях. Удивительным образом вязкая темная субстанция как будто впитывалась в камень, оставляя на нем лишь еле заметные глазу следы.
   Затем Скопас взял ярко-зеленый пигмент, и стал вновь покрывать всю поверхность камня узорами, на сей раз спускаясь от головы к ногам. Под кистью мастера всходили растения, колыхались травинки, наливались семенем колоски, рассыпались зернышки, распускались цветы, лопались почки и раскрывались листья.
   Следующим лазурно-синим цветом в ногах фруроса мерно заколыхались в морских волнах водоросли, поплыли рыбы, растопырили свои иглы морские ежи, поползли крабы и раскрыли створки раковины. Несмотря на то, что каждый слой росписи ложился на предыдущий, и казалось места для новых рисунков больше нет, они переплетались друг с другом, преобразовывались в нечто новое, скрывались во плоти камня и заново показывались на нем, при соприкосновении с кистью.
   – Дай свою руку, Икар, – сказал Скопас, и юноша беспрекословно выполнил приказ, хотя его сердце и сжалось то ли от страха, то ли от предвкушения.
   Резким движением мастер проколол указательный палец Икара острой иглой, которой, как оказалось, завершалась бронзовая ручка кисти, и выдавил всего одну каплю крови в последнюю баночку с краской. Алая, как закатное солнце, человеческая кровь смешалась с красным пигментом, растворившись без остатка, и этим цветом, резчик провел на теле будущего спутника Икара линии, расходящиеся как ветви и корни дерева из точки, где у человека бьется сердце. Они будто прожигали камень насквозь, пронизывали его и связывали воедино все нарисованные до этого знаки.
   Резчик оторвался от камня, на котором продолжали виться нити узоров. Сначала они вспыхивали то тут, то там, ритмично пульсируя, но вскоре затихли и поблекли, улеглись, как круги на воде. После этого статуэтка преобразилась. Веки фруроса были прикрыты, но глаза словно вот-вот готовы были распахнуться. Все суставы и мышцы четко выступили на его каменном теле, стали видны пальцы и даже ногти на них.
   Оглядев чудесное творение Скопас произнес, чеканя каждое слово:
   – Словом и волей, мыслью и делом создан ты, о, Фрурос-Хранитель. Ты получил слух для ушей, видение для глаз, обоняние дня носа, мысли для ума и горячее многотрудное сердце, чтобы оно могло это всё распознавать. Имя твое сокрыто, и будет названо человеком, тобой охраняемым. – И продолжил, обращаясь уже к Икару. – Сегодня великий день для тебя, мальчик. По традиции наших предков, оживая, фрурос должен впитать в себя силу и знания, которые дает ему сама наша земля и все ее стихии. Главная из них, вода. На Миное мы берем воду своего острова, но ты критянин, а значит твоя вода должна быть другой.
   Мастер строго взглянул на Икара и его покровителя и спросил:
   – Так какой будет ваша вода, критяне? Вода должна давать жизнь, вода должна иметь память, вода должна источать силу.
   Именно об этом вопросе и предупредил Филоса один из старейшин. Он подошел к капитану после окончания очень непростого совета, который состоялся, когда Осьминог прибыл на Миною со своей просьбой. Утвердительный ответ был получен, и воодушевлённый критянин рассыпался в благодарностях уходящим. Но, один старец, на которого Филос давно обратил внимание из-за необычного цвета глаз: один зелёный, другой серый, задержался и так, чтобы никто другой не услышал, сказал:
   – Они согласились, потому что по-настоящему не верят, что фрурос сможет ожить там у вас, на большой земле. – (По представлениям всех островитян Крит был настоящим континентом). – Вам со Скопасом придется очень постараться, чтобы осуществить этот дерзкий план.
   Старик впился в лицо Филоса своими разноцветными глазами, как будто еще раз проверяя, оценивая, не ошибся ли он в этом самонадеянном моряке.
   – И чтобы все получилось, тот, для кого ты просишь берегуна, должен сам найти воду твоей земли, которая потечет по каменным венам будущего хранителя. Это – не просто любая вода из реки или ручья, нет. Она должна давать жизнь, иметь память и источать силу. Только та вода, которая имеет все эти три качества, сможет сделать живым неживое.
   – Я думал, ваша островная магия – это тайные знания, заклинания, которые вы передаете из поколения в поколения, а вода…
   – А вода, молодой человек, это начало и конец любой жизни, – отрезал старик. – Из воды вышел этот мир, но в водах погиб мир первый. Наши силы – это не бормотание заклинаний и не торжественные церемонии, наша сила – во всем сущем, что нас окружает.
   – Я понимаю тебя, мастер. Прости, я не хотел показаться непочтительным, я просто хочу понять.
   – Тут нечего понимать, молодой человек. У твоего народа свой путь, у моего свой, но нам не обязательно знать и понимать всё друг о друге, чтобы помогать. Я хочу тебе помочь и верю, что твоя затея может принести добро.
   – Я благодарен тебе, мастер, – Филос низко поклонился в знак признательности и уважения. Старик коротко кивнул, и уже уходя добавил:
   – Передай мое благословение Скопасу, я верю в него.
   – Но от кого? Я так и не знаю твоего имени?
   – Тебе мое имя не к чему, а он и так поймет, от кого.
   После того, как резчик задал свой вопрос, Филос понял, что уже видел этот взгляд там, на Миное. Вот кто передавал Скопасу свое мастерство и одарил критян добрым советом – это был отец дворцового мастера."

О проекте KnossosLab

На данный момент KnossosLab - это проект одного человека, решившего собрать в одном месте всё самое важное и интересное о минойском Крите.

KnossosLab на Facebookfacebok

 

telegramKnossosLab в Телеграм

Чем помочь?

Вы можете принять участие в заполнении базы!

  • Сделать перевод статей
  • Прислать ссылки на редкие материалы
  • Написать эксклюзивный материал в одну из рубрик
  • И, конечно, не стесняемся, ПОМОГАЕМ МАТЕРИАЛЬНО!

Подписаться на рассылку

Ежемесячная рассылка новостей

KnossosLab - сама полня база знаний о цивилизации минойского Крита на русском языке.

© KnossosLab 2017 - 2018. Все права защищены

Search